Приветствуем наших читателей! И предлагаем вам присоединиться к нашему новому проекту «Обсудим?». Дело в том, что нередко нам приходят письма – настоящие «крики души». Их авторам не требуется консультации профессиональных психологов, они хотят услышать (в нашем случае – прочитать) ваши советы, ваше мнение, дорогие наши друзья. Так что, если вы попадали в ситуации, о которых рассказывают в письмах наши читатели, поддержите их, поделитесь своим жизненным опытом!
P.S.: Пожалуйста, подписывайтесь так, чтобы мы хотя бы могли понять, кто вы – мужчина или женщина. Спасибо!
Показаны сообщения с ярлыком Обсудим?. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Обсудим?. Показать все сообщения
среда, 9 сентября 2020 г.
суббота, 20 августа 2011 г.
Непечатные истории
Есть вещи, о которых не принято говорить вслух. Есть поступки, за которые нам стыдно. Есть кошмарные ситуации, в которых мы живём изо дня в день, — домашний ад или ад рабочий. Есть истории, которые не расскажешь даже самому близкому человеку. Потому что осудит. Не поймёт. Отвернётся. А это страшно.
А ещё есть иранская поговорка: «Скажешь — язык сгорит. Не скажешь — душа горит». Мы открываем новую рубрику — для тех, у кого горит душа. Для тех, кто хотел бы поделиться тем, в чём невозможно признаться самым близким. Тем более — самым близким. А здесь, в этой рубрике, мы опубликуем ваши «Непечатные истории». И, как знать, может, это потушит пожар не только в вашей душе…
«Ненавижу свою мать»
«Я не умею быть счастливой» — так я писала в дневнике, обычной бумажной тетрадке, пять лет назад. Тогда эти слова вышли мне боком — последнюю тетрадь дневника, который я вела ещё с пятого класса, обнаружил тогдашний муж и устроил мне допрос с пристрастием — какого ещё мне счастья надо? Семья, заработок, квартира, машина, и сам он — хороший ведь муж! Не пьёт и не бьёт. Мне нечего было ответить, и я тогда подумала, что, наверное, он прав.
Сейчас супруг три года как в прошлом, я вновь достаю красную тетрадку и пишу крупными буквами — «Мне 35, и я учусь быть счастливой». А потом преодолеваю соблазн позвонить редактору этой газеты и умолить его ничего не печатать из тех заметок, которые я раньше скопом свалила ему на почту. Единственное, что я пока не могу сделать, — подписаться под ними своим настоящим именем. Что-то внутри меня говорит — как ты можешь, как тебе не стыдно… Я знаю, кто это говорит. Это моя мать, и я её ненавижу. До такой степени, что готова порвать её фото и — в форточку.
Вот так! Вот и сказала. И повторю ещё раз — я ненавижу свою покойную мать. Прекрасную женщину, которая вырастила меня без отца, которую всю жизнь уважали на работе, и так далее, и так далее. Жаль, что её коллеги никогда не видели, как она приходит с работы домой.
…На часах 17.30, и я не могу найти себе места. Через 15 минут в двери залязгают ключи — она всегда возвращается с работы в одно и то же время. Вот заходит. Мрачная. Сдвинутые брови, сжатые губы. «Здравствуй, мамочка!». Сквозь зубы отвечает: «Здравствуй». Разувается, проходит на кухню, в комнату. Посуда вымыта, пыль вытерта, всё убрано, у меня нет четвёрок. Но я в напряжении жду… «Опять разбросано всё, сколько можно, я работаю целыми днями!» — орёт она, швыряя на пол книжку, забытую мной на кухне. Вот, я дождалась… Сейчас она проорётся, пообедает, и через час уже можно будет разговаривать «нормально». А пока — «Уйди, раздражаешь».
«Уйди, раздражаешь» — это ритуальная формула. Это значит, что нужно смыться в комнату, ванную, туалет, пойти погулять с собакой. Куда угодно — но с глаз долой. Ей хочется побыть одной и расслабиться, набраться сил, чтобы переносить меня дальше.
Вечная песня конца каждого её рабочего дня — «Я тяну тебя одна». А ты опять — не вынесла мусор, посадила пятно на одежду, получила четвёрку, соседи говорят, что ты хамишь, тебя видели с Анжелкой, не смей общаться с этой будущей проституткой. И всегда в конце как припев — уйди, раздражаешь. На все мои объяснения или просьбы о прощении.
Злобно наорав и наговорив кучу пакостей, через час она встретит меня с улыбкой, мы будем разговаривать, как нормальные мать и дочь. Я, наконец, расскажу ей про пятёрку за очередное сочинение, и она меня похвалит. Разве не все так живут? Я и не обращала на это внимания. И все эти сценки остались жить до поры только в моём дневнике за 6-й класс.
Мать — это святое, жаловаться на неё нельзя. Делая запись в дневнике о конфликте, я пишу: «Надоело, что она на меня орёт» и чётко понимаю, что совершаю преступление. Поэтому прячу тетрадь как можно дальше. Но что такое подростковые тайники для хозяйки дома, которая точно знает, где что лежит и на какие ключи запирается? Она находит мой дневник и читает. Но у неё не хватает ума утаить узнанное, хотя бы для того, чтобы иметь возможность читать про мою жизнь дальше. Она обижается. И не разговаривает со мной за неблагодарность два месяца. Два месяца! Мне 12 лет, и другой родни у меня нет. Нет даже близких подруг.
Это был кошмар. Я помню, как я ночью вставала и, упёршись лбом в дверь её комнаты, скулила — мамочка, прости. А в ответ слышала: «Предательница, хамка! Уйди, раздражаешь».
Я всё-всё понимаю. Для своих лет я на редкость умная девочка. Мама с младенчества растит меня без отца, у неё серьёзная и сложная работа, мама всё равно меня любит, никогда не трогает и пальцем, а подзатыльники не считаются. Несмотря на то что мы живём на одну зарплату, я одета не хуже других, и дома у нас красиво. А всё, что она мне кричит, — это просто слова. К тому же я сама виновата. И когда мы, наконец, миримся — праздник бесконечен.
…Я отмечаю 33-летие и, конечно, подвожу итоги уже прожитого. Перечитываю свои старые дневники и вдруг замечаю, что ужасно похожа на бездомную собаку, которая готова упасть в ноги любому, кто мимоходом её погладит. Если на меня доброжелательно обращают внимание — я готова разбиться в лепёшку, чтобы угодить. Если человек чуть сдвигает брови или меняет интонацию на неодобрительную — мне становится мучительно стыдно. Но самое страшное начинается, когда кто-то не очень близкий делает мне что-то хорошее просто так. Помогает донести тяжёлую сумку, ставит укол, если я болею. Доходит до смешного: если меня с работы по пути подвозит водитель конторы, всю дорогу я кусаю ногти — так мне неудобно, что на меня тратят время. Мне постоянно кажется, что про себя он думает — как же мне надоело, уйди, наконец, из машины, раздражаешь. А соседку, делавшую мне укол, я завалила подарками, так что она начала меня сторониться. Теперь я понимаю, почему — слишком бурная неестественная благодарность за то, что она сделала просто так, из обычного человеческого желания помочь. Про личную жизнь не стоит и говорить — я всё время выбирала «не тех»…
И вдруг меня осеняет мысль — мне 33. Столько же было матери, когда она устраивала бойкот мне, 12-летней. Я прикидываю на себя — стала бы я так себя вести со своим ребёнком, если бы прочла в его дневнике такую фразу? И вдруг ослепительно чётко понимаю — да никогда! Он же маленький, совсем глупый и слабый по сравнению со мной, взрослой опытной тёткой. Это же нечестно и подло — так мучить того, кто настолько тебя слабее. В этот день я впервые тихо сказала вслух невозможную фразу: «Мама, а ведь ты дрянь». Я до сих пор не уверена, что смогла бы это сказать ей в лицо. Но именно в тот момент два года назад я начала учиться быть счастливой…»
А ещё есть иранская поговорка: «Скажешь — язык сгорит. Не скажешь — душа горит». Мы открываем новую рубрику — для тех, у кого горит душа. Для тех, кто хотел бы поделиться тем, в чём невозможно признаться самым близким. Тем более — самым близким. А здесь, в этой рубрике, мы опубликуем ваши «Непечатные истории». И, как знать, может, это потушит пожар не только в вашей душе…
«Ненавижу свою мать»
«Я не умею быть счастливой» — так я писала в дневнике, обычной бумажной тетрадке, пять лет назад. Тогда эти слова вышли мне боком — последнюю тетрадь дневника, который я вела ещё с пятого класса, обнаружил тогдашний муж и устроил мне допрос с пристрастием — какого ещё мне счастья надо? Семья, заработок, квартира, машина, и сам он — хороший ведь муж! Не пьёт и не бьёт. Мне нечего было ответить, и я тогда подумала, что, наверное, он прав.
Сейчас супруг три года как в прошлом, я вновь достаю красную тетрадку и пишу крупными буквами — «Мне 35, и я учусь быть счастливой». А потом преодолеваю соблазн позвонить редактору этой газеты и умолить его ничего не печатать из тех заметок, которые я раньше скопом свалила ему на почту. Единственное, что я пока не могу сделать, — подписаться под ними своим настоящим именем. Что-то внутри меня говорит — как ты можешь, как тебе не стыдно… Я знаю, кто это говорит. Это моя мать, и я её ненавижу. До такой степени, что готова порвать её фото и — в форточку.
Вот так! Вот и сказала. И повторю ещё раз — я ненавижу свою покойную мать. Прекрасную женщину, которая вырастила меня без отца, которую всю жизнь уважали на работе, и так далее, и так далее. Жаль, что её коллеги никогда не видели, как она приходит с работы домой.
…На часах 17.30, и я не могу найти себе места. Через 15 минут в двери залязгают ключи — она всегда возвращается с работы в одно и то же время. Вот заходит. Мрачная. Сдвинутые брови, сжатые губы. «Здравствуй, мамочка!». Сквозь зубы отвечает: «Здравствуй». Разувается, проходит на кухню, в комнату. Посуда вымыта, пыль вытерта, всё убрано, у меня нет четвёрок. Но я в напряжении жду… «Опять разбросано всё, сколько можно, я работаю целыми днями!» — орёт она, швыряя на пол книжку, забытую мной на кухне. Вот, я дождалась… Сейчас она проорётся, пообедает, и через час уже можно будет разговаривать «нормально». А пока — «Уйди, раздражаешь».
«Уйди, раздражаешь» — это ритуальная формула. Это значит, что нужно смыться в комнату, ванную, туалет, пойти погулять с собакой. Куда угодно — но с глаз долой. Ей хочется побыть одной и расслабиться, набраться сил, чтобы переносить меня дальше.
Вечная песня конца каждого её рабочего дня — «Я тяну тебя одна». А ты опять — не вынесла мусор, посадила пятно на одежду, получила четвёрку, соседи говорят, что ты хамишь, тебя видели с Анжелкой, не смей общаться с этой будущей проституткой. И всегда в конце как припев — уйди, раздражаешь. На все мои объяснения или просьбы о прощении.
Злобно наорав и наговорив кучу пакостей, через час она встретит меня с улыбкой, мы будем разговаривать, как нормальные мать и дочь. Я, наконец, расскажу ей про пятёрку за очередное сочинение, и она меня похвалит. Разве не все так живут? Я и не обращала на это внимания. И все эти сценки остались жить до поры только в моём дневнике за 6-й класс.
Мать — это святое, жаловаться на неё нельзя. Делая запись в дневнике о конфликте, я пишу: «Надоело, что она на меня орёт» и чётко понимаю, что совершаю преступление. Поэтому прячу тетрадь как можно дальше. Но что такое подростковые тайники для хозяйки дома, которая точно знает, где что лежит и на какие ключи запирается? Она находит мой дневник и читает. Но у неё не хватает ума утаить узнанное, хотя бы для того, чтобы иметь возможность читать про мою жизнь дальше. Она обижается. И не разговаривает со мной за неблагодарность два месяца. Два месяца! Мне 12 лет, и другой родни у меня нет. Нет даже близких подруг.
Это был кошмар. Я помню, как я ночью вставала и, упёршись лбом в дверь её комнаты, скулила — мамочка, прости. А в ответ слышала: «Предательница, хамка! Уйди, раздражаешь».
Я всё-всё понимаю. Для своих лет я на редкость умная девочка. Мама с младенчества растит меня без отца, у неё серьёзная и сложная работа, мама всё равно меня любит, никогда не трогает и пальцем, а подзатыльники не считаются. Несмотря на то что мы живём на одну зарплату, я одета не хуже других, и дома у нас красиво. А всё, что она мне кричит, — это просто слова. К тому же я сама виновата. И когда мы, наконец, миримся — праздник бесконечен.
…Я отмечаю 33-летие и, конечно, подвожу итоги уже прожитого. Перечитываю свои старые дневники и вдруг замечаю, что ужасно похожа на бездомную собаку, которая готова упасть в ноги любому, кто мимоходом её погладит. Если на меня доброжелательно обращают внимание — я готова разбиться в лепёшку, чтобы угодить. Если человек чуть сдвигает брови или меняет интонацию на неодобрительную — мне становится мучительно стыдно. Но самое страшное начинается, когда кто-то не очень близкий делает мне что-то хорошее просто так. Помогает донести тяжёлую сумку, ставит укол, если я болею. Доходит до смешного: если меня с работы по пути подвозит водитель конторы, всю дорогу я кусаю ногти — так мне неудобно, что на меня тратят время. Мне постоянно кажется, что про себя он думает — как же мне надоело, уйди, наконец, из машины, раздражаешь. А соседку, делавшую мне укол, я завалила подарками, так что она начала меня сторониться. Теперь я понимаю, почему — слишком бурная неестественная благодарность за то, что она сделала просто так, из обычного человеческого желания помочь. Про личную жизнь не стоит и говорить — я всё время выбирала «не тех»…
И вдруг меня осеняет мысль — мне 33. Столько же было матери, когда она устраивала бойкот мне, 12-летней. Я прикидываю на себя — стала бы я так себя вести со своим ребёнком, если бы прочла в его дневнике такую фразу? И вдруг ослепительно чётко понимаю — да никогда! Он же маленький, совсем глупый и слабый по сравнению со мной, взрослой опытной тёткой. Это же нечестно и подло — так мучить того, кто настолько тебя слабее. В этот день я впервые тихо сказала вслух невозможную фразу: «Мама, а ведь ты дрянь». Я до сих пор не уверена, что смогла бы это сказать ей в лицо. Но именно в тот момент два года назад я начала учиться быть счастливой…»
понедельник, 22 ноября 2010 г.
Родственная связь
Пишу в «Женские страницы» вашей газеты, потому что хочу обратиться именно к женщинам. Так как друзья в моём случае плохие советчики, а я не знаю, что мне дальше делать и как жить. Начну сначала. Три года назад я наконец женился. Не скажу, что по большой любви, но по любви — точно. Оксана много младше меня, мы с ней познакомились на её университетском выпускном вечере и стали встречаться. Через два года после нашего знакомства у неё умерла мама — рак. Конечно же, я всё время был рядом, помогал организовать похороны, тем более что отца у Оксаны фактически нет — её родители давно развелись, и папаша живёт где-то в другом городе — ни слуху, ни духу.
После смерти Оксаниной мамы я переехал жить в её квартиру, и ещё через год мы поженились. Живём дружно, я бы даже сказал — правильно. Правда, Оксане так и не удалось устроиться на работу, но финансовых проблем у нас нет — я вполне неплохо зарабатываю. Но я не об этом…
У моей жены есть родная сестра, Светлана. Она на пять лет старше, и уже успела родить ребёнка и развестись с мужем. Живёт Света в двух остановках от нас и потому частенько просила сестру посидеть со своим сыном. Я часто её видел у нас дома — отличная фигурка, весёлый нрав, кудри и неизменные короткие юбки. Не буду врать, я был очень рад общению с ней и в своих мыслях не раз представлял себе, что… ну, думаю, понятно. Но бурная молодость осталась позади, и изменять жене с её родной сестрой я не собирался…
Всё случилось этим летом. Оксана забеременела (мы так долго этого ждали!), и на пятом месяце её положили в больницу. Чтобы не оставлять хозяйство «без присмотра», она попросила Свету пару раз зайти к нам — цветы полить, пыль протереть. Можно подумать, я этого не умею! И… В общем, тогда всё и произошло. А на следующий день — снова. И через день… Оксану выписали через пару недель. А ещё через месяц мне позвонила Света, сказала, что очень скучает по мне, и попросила приехать: «Не волнуйся, сына я оставила у Оксаны».
Это всё продолжается уже четыре месяца. Я живу с Оксаной и встречаюсь с её сестрой. Сначала это даже льстило моему самолюбию, был повод похвастать перед друзьями — во, какой я крутой! А сейчас моя жена в роддоме, скоро у нас появится дочь, а я уже неделю ночую у Светланы. Что мне делать?
После смерти Оксаниной мамы я переехал жить в её квартиру, и ещё через год мы поженились. Живём дружно, я бы даже сказал — правильно. Правда, Оксане так и не удалось устроиться на работу, но финансовых проблем у нас нет — я вполне неплохо зарабатываю. Но я не об этом…
У моей жены есть родная сестра, Светлана. Она на пять лет старше, и уже успела родить ребёнка и развестись с мужем. Живёт Света в двух остановках от нас и потому частенько просила сестру посидеть со своим сыном. Я часто её видел у нас дома — отличная фигурка, весёлый нрав, кудри и неизменные короткие юбки. Не буду врать, я был очень рад общению с ней и в своих мыслях не раз представлял себе, что… ну, думаю, понятно. Но бурная молодость осталась позади, и изменять жене с её родной сестрой я не собирался…
Всё случилось этим летом. Оксана забеременела (мы так долго этого ждали!), и на пятом месяце её положили в больницу. Чтобы не оставлять хозяйство «без присмотра», она попросила Свету пару раз зайти к нам — цветы полить, пыль протереть. Можно подумать, я этого не умею! И… В общем, тогда всё и произошло. А на следующий день — снова. И через день… Оксану выписали через пару недель. А ещё через месяц мне позвонила Света, сказала, что очень скучает по мне, и попросила приехать: «Не волнуйся, сына я оставила у Оксаны».
Это всё продолжается уже четыре месяца. Я живу с Оксаной и встречаюсь с её сестрой. Сначала это даже льстило моему самолюбию, был повод похвастать перед друзьями — во, какой я крутой! А сейчас моя жена в роддоме, скоро у нас появится дочь, а я уже неделю ночую у Светланы. Что мне делать?
Вадим, 37 лет
пятница, 22 октября 2010 г.
Бьёт — значит любит?
Я замужем шесть лет, выходила по большой любви, до последнего времени жили душа в душу, всё у нас было прекрасно. Правда, долго не могли завести ребёнка, но полгода назад у нас наконец-то родилась доченька! Моему счастью не было предела! И муж очень радовался. Но буквально через пару месяцев его как подменили: стал задерживаться допоздна на работе, выпивать. Мы стали ссориться. Я понимаю, когда в доме появляется малыш, для мужчины меняется многое, ему трудно перестроиться, принять эти перемены. Но месяц назад во время очередной ссоры муж меня ударил. В лицо и сильно. Он выпивший был… Потом, когда протрезвел, стоял на коленях, просил прощения, клялся, что никогда больше… Я поверила, простила. Пару недель назад всё повторилось… И вот теперь я на распутье. Я же не дура, понимаю — ударил один раз, ударит и ещё. И ещё, и ещё. Не понимаю только, что же мне теперь делать. Ведь я его люблю, расставаться не хочу с ним. Но и побои терпеть не желаю. Лечить его от алкоголизма? Так он не считает себя алкоголиком и лечиться не будет. Драться с ним? У нас весовые категории разные… Может, кто-то сталкивался с такой проблемой и решил её мирно и без потерь? Посоветуйте, как жить дальше?
Марина, 30 лет
суббота, 9 октября 2010 г.
Не простое украшенье…
У нас скоро помолвка. Казалось бы, радостное событие, а нас оно рассорило. Дело в том, что жениху кажется, что я жду от него слишком дорогое, на его взгляд, колечко. С подругой мы провели рейд по магазинам, и средняя цена приличного золотого украшения с маленьким бриллиантиком составляет 20 тысяч рублей. Он же считает, что лучше заказать колечко у ювелира из старого золота его мамы. Мол, так выйдет дешевле. Приятельницы успокаивают меня тем, что энергетика его мамы переплавится вместе с металлом, а такое колечко мне точно будет впору — раз, понравится — два, ведь я сама его выберу из каталога. Но я-то хочу именно то, которое приглядела! Получается, мой жених — жмот, не может раз в жизни для такого важного события, как помолвка, потратиться?
Надежда, 24 года
среда, 15 сентября 2010 г.
Кому мне верить – мужу или «доброжелательнице»?
«Ситуация, на первый взгляд, банальная, но никак не могу выбросить ее из головы. Не так давно мне домой позвонила незнакомая женщина, представилась, сказала, что работает вместе с моим мужем, и давно хотела сообщить мне, что у него, у моего супруга есть женщина на стороне. Я ей, конечно, не поверила, но… сомнения в душу закрались. Поговорила с мужем, он все отрицает. Но от противных мыслей и недоверия теперь все равно не могу избавиться. А ведь, наверное, лучше всего верить мужу и гнать прочь все эти дурные думы?»
Екатерина, 27 лет.
Екатерина, 27 лет.
четверг, 9 сентября 2010 г.
Мои отношения заканчиваются, едва начавшись
Со вторым гражданским мужем я рассталась два года назад. Есть ребенок. Очень тяжело было, хотя инициатором развода была я сама. И вот уже все эти два года никаких серьезных отношений я завязать не могу. Встречи длятся один месяц, максимум. Потом парни исчезают без объяснения причин. А я всегда очень сильно переживаю очередной разрыв, в слезах и соплях. Ведь хорошие парни попадаются, и каждый раз я думаю: вот он, мой принц! НО…
Последний разрыв очень сильно подкосил меня. Мы познакомились по Интернету: сначала просто переписывались, потом увиделись, понравились друг другу. Встречались месяц. Он говорил, что никогда ни с кем себя так комфортно не чувствовал: есть, о чем поговорить (у меня два высших образования, престижная должность, различные интересы, у него та же картина). Ездили на природу, на шашлыки, гулять. Два раза был секс за все это время. А через месяц он пропал. Хотя и не похож на ловеласа, при мне ему никогда никакие девушки не звонили. Он не пишет, не звонит уже неделю. В чем моя ошибка? Почему так? Мне очень плохо, помогите!
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
